Д.И. Петин  

г. Омск, Исторический архив Омской области

 

ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВНАИЯ ДЕНЕЖНОГО ОБРАЩЕНИЯ НА ВОСТОКЕ РОССИИ В ПЕРИОД ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

 

Беспрецедентные события истории функционирования отечественных финансов в годы Гражданской войны в условиях общегосударственного кризиса политики и экономики уже неоднократно привлекали внимание исследователей. Однако не стоит забывать, что первопричины упадка экономической сферы берут начало в историческом периоде, предшествовавшем революции и Гражданской войне. Ведь именно Первая мировая война повергла российскую государственность и экономику в критическое положение. На наш взгляд, именно война оказала деструктивное влияние на финансово-экономическую сферу Российской империи даже в более значительной степени, чем последовавшие вслед за ней революционные события 1917 г.

Опыт мировой истории неоднократно показал, что денежное обращение выступает в роли своеобразного индикатора общего состояния экономики государства. В связи с этим, изучение событий военно-политической сферы сквозь призму финансов видится оригинальной формой исследования, в том числе, и для периода Первой мировой войны. В то же время, привлекает внимание и опыт функционирования денежного обращения на востоке России в эти годы. Военный период 1914-1917 гг. внес значительные изменения в функционировании финансов в этом самом масштабном тыловом регионе страны.

Но для того, чтобы суть рассматриваемого вопроса стала более понятной, для начала обратимся к обзорной картине денежного обращения в стране, начиная с конца августа 1914 г. Было вполне закономерным явлением, что три военных года поспособствовали значительному увеличению государственных расходов, и как следствие – росту бюджетного дефицита, внешнего и внутреннего долга. Война, постоянно требовавшая от государства значительного объёма всё новых и новых ассигнований, привела к тому, что со стороны центральной власти регулярной стала практика внутренних и внешних займов, сопровождавшаяся выпуском специальных ценных бумаг (облигаций и особых казначейских билетов, в том числе, для обращения за границей).

Свободный размен кредитных билетов на золото ещё осенью 1914 г. был прекращён. В то же время, уже в 1915 г. в денежном обращении проявилась любопытная тенденция: функции находившихся в обращении денежных знаков разделились в зависимости от материала их изготовления. Денежное обращение, начиная с 1916 г. стало полностью бумажным. Но бумажные деньги стали исполнять в большей степени функции средств для наличного расчёта, а металлические деньги превратились в предмет тезаврации. Металлические деньги и продолжали выпускаться практически вплоть до момента свержения царской власти. В частности, специалистам по нумизматике известны монеты Николая II с датой «1917». Но золотые и серебряные монеты (а впоследствии даже медные) уже в 1915-1916 гг. воспринимались рядовым населением, как полноценные и более надёжные средства для сохранения денежных накоплений.

Функции разменных серебряных и медных монет в обращении выполняли специально выпущенные царским правительством разменные денежные суррогаты, исчисленные в копейках – казначейские знаки образца 1915 г. и деньги-марки [1].

Всё это сопровождалось значительным увеличением темпа эмиссии необеспеченных бумажных денег, товарным дефицитом и ростом цен. В результате этого обесценение российской национальной валюты происходило весьма стремительными темпами. За 1914-1917 гг. кредитный бумажный рубль обесценился в четыре раза. Если в августе 1914 г. в обращении находилось 1,6 млрд. рублей, то к марту 1917 г. эта цифра составляла порядка 10 млрд. рублей при покупательной способности рубля не более 27 копеек. К октябрю 1917 г. в обращении было уже порядка 19,5 млрд. рублей, а покупательная способность рубля не превышала уже 6-7 копеек. В золотом исчислении стоимость возраставшей эмиссии бумажных денег в период с середины 1914 г. к началу 1918 г. снизилась с 1,4 до 0,525 млн. рублей [2].

Временное правительство Львова-Керенского, продолжившее в денежно-эмиссионной политике линию императорской власти, увеличивало эмиссию необеспеченных бумажных денег, вводя собственные новые образцы денежных знаков. В марте 1917 г. появился и новый государственный внутренний заем – «Заем Свободы».

Временное правительство планировало осуществить реформу денежной системы государства на основе введения в обращение новых банкнот, для чего в Североамериканских Соединённых Штатах на фабрике «American banknote company» был размещён специальный заказ на изготовление денежных знаков высокого полиграфического уровня, не уступающих по качеству дореволюционным кредитным билетам. Кроме того, в 1917 г. консорциумом тридцати крупнейших банков Петрограда и Москвы были подготовлены к выпуску особые денежные знаки нового образца, а также чеки ограниченного времени обращения. Однако ни один из указанных эмиссионных проектов в силу различных причин так и не был осуществлён Временным правительством.

Но денежное обращение в стране претерпело изменения не только в ходе общеполитической ситуации. Новая, и зачастую тяжёлая, обстановка складывалась на местах, прежде всего, по причине географических особенностей Российского государства. Региональная система казначейств и банковских отделений представляла собой большую разветвленную сеть. И первые затруднения в финансовой сфере возникли уже сразу с началом Первой мировой войны. Действительно, проблемы эти являлись масштабными, однако, пока они ещё не имели какого-либо устрашающего характера.

В частности, к концу 1914 г. на восток России был направлен значительный поток солдат и офицеров противника, оказавшихся в плену у русской армии в ходе боевых действий. Как следствие, с появлением в регионе иностранных подданных из числа военнопленных в обращение стало попадать большое количество иностранной валюты. Главным образом, это были немецкие марки и австрийские кроны. Иностранные денежные знаки, представленные как банкнотами, так и монетами, стали предъявляться иностранцами при расчётах с населением и платежах в учреждениях. В связи с этим региональные отделения Государственного банка, находящиеся на востоке России, стали запрашивать Петроград о том, как следует поступать с предъявляемой в платежи иностранной валютой. Но возникший межведомственный вопрос удалось оперативно разрешить.

Для быстрого предотвращения возникших сложностей при расчётах Главное управление Генерального штаба императорской армии сделало специальный запрос в Министерство финансов. Российское финансовое ведомство в ответ предписало отделениям Государственного банка, губернским и уездным казначействам принимать иностранную валюту по следующим фиксированным курсам «военного времени». Германские кредитные билеты принимались из расчёта 30 копеек за одну немецкую марку; австрийские банкноты – 25 копеек за одну крону. Монеты принимались исключительно отчеканенные из драгоценных металлов. При этом немецкая марка оценивалась в 46,17 копейки; австрийская крона – в 39,15 копейки. В то же время бронзовые, никелированные и медные монеты пригодными для платежей на территории Российской империи Министерством финансов признаны не были [3].

Начиная с 9 сентября 1916 г. к списку «валюты противников», принимаемой отделениями Государственного банка, добавили и турецкую лиру, которая принималась в золотой монете по 8,5 рублей за лиру нового чекана и по 3 копейки за 1 пиастр в банкнотах [4].

Интересны также проявления своего рода «экономического гуманизма», которые, как видно, были нормальной практикой для противостоявших в войне сторон. В частности, 14 ноября 1916 г. от Главного Управления Генерального штаба было получено сообщение, что правительство кайзеровской Германии издало распоряжение о повышении курса размена российских рублей на немецкую марку для русских военнопленных. В ответ для находящихся в России германских военнопленных также была повышена стоимость германских банкнот и серебряной монеты при обмене. Германские банкноты стали приниматься по 37 копеек за 1 марку; германская серебряная монета – по 20 копеек за 1 марку [5].

Но, в то же время, нормальная финансовая связь окраинных территорий с Центром (в том числе, и востока России) стала нарушаться. Общий кризис финансовой сферы всего государства наиболее остро стал проявляться в удалённых от его Центра местностях, где учреждения Государственного банка и казначейства перестали получать необходимое им кассовое подкрепление в установленные сроки и в требуемом объёме.

Перебои с присылкой денежного подкрепления в итоге привели к тому, что приток денежных знаков в кассы сократился. Отдельные районы и области востока России стали остро ощущать денежный кризис, который, достигая своего апогея, обычно разрешался выпуском местных денежных суррогатов [6].

Так, нарушение привычных экономических связей на востоке России в 1915-1916 гг. стало причиной первых опытов узко локализованных эмиссий денежных знаков необязательного обращения (бон). Подобного рода платёжные средства стали выпускаться в обращение ещё в тот период, когда финансовая сфера в регионе была относительно стабильна (по сравнению с тем, что будет иметь место в недалёком будущем). Данные выпуски денежных суррогатов не имели никакого официального разрешения центральной власти, а их появление в денежном обращении, «диктовалось жизнью», и было связано с усугублявшейся тяжёлой обстановкой в региональных финансах.

Ключевой функцией этих бон было восполнение дефицита в денежном обращении разменной монеты. Характерными примерами такого рода местных платёжных средств являются боны кооперативных организаций на Урале в 1916-1917 гг. [7].

Особняком выделяется прецедент в денежном обращении опять же связанный с иностранными военнопленными. В городах Сибири и Дальнего Востока, где стали размещать военнопленных, стали появляться специальные лагеря, имевшие свою хозяйственно-экономическую жизнь. Известны многочисленные боны лагерей военнопленных, занявшие собственную нишу в локальном денежном обращении уже вскоре после появления их эмитентов в 1916-1917 гг. [8]. Но лагерные платёжные средства в большей степени предназначались для внутренних расчётов.

Однако дореволюционные выпуски местных денежных суррогатов, обеспечивавшие недостающим разменным финансовым подкреплением некую ограниченную территорию, весьма незначительно повлияли на общее состояние денежного обращения в регионе. Ключевые позиции всё ещё сохранялись за общегосударственными кредитными билетами и казначейскими знаками царского, а затем и Временного правительств.

Тем не менее, тенденция дефицита денежных знаков осенью 1917 г. уже твёрдо наметилась в денежном обращении востока России [9][9]. Деятель антибольшевистского движения и финансист В. П. Аничков (1871-1939 гг.) вспоминал позднее: «Начало осени 1917 г. ознаменовалось в финансовой области денежным голодом, несмотря на выпущенные «зелёные деньги» достоинством в 250 и в 1000 рублей и «керенки» в 20 и 40 рублей» [10]. О дефиците в обращении разменных денег в Забайкалье летом 1917 г. свидетельствует и иркутский краевед Н. С. Романов (1871-1942 гг.) [11].

Уже в начале осени 1917 г. существенно пострадала в Сибири из-за нехватки наличных денег заготовка продовольствия, являвшаяся в военное время для государства вопросом стратегически важным. В этот период организации, отвечавшие за это, пытались рассчитываться с поставщиками вкладными листами, специальными удостоверениями и другими способами (минуя наличные деньги). Были отмечены выпуски специальных бон кредитными союзами для заготовителей хлеба. Но эти меры, в конечном итоге, приводили к росту негодования населения и сокращениям сдач хлеба (вплоть до отказа). Подобные явления имели место в Акмолинской области, Тобольской и Алтайской губерниях. В начале осени 1917 г. для решения вопроса, связанного с недостатком денежных знаков, организации, заготавливавшие продовольствие, направляли в Петроград своих делегатов. Однако неизвестно дал ли данный шаг какой-то положительный эффект в деле устранения денежного дефицита в сфере заготовке продовольствия [12]. Очевиднее всего, что последовавшие политические события в Петрограде привели к ещё большему усугублению финансовой ситуации в отдалённых местностях Сибири.

Переломный момент отечественной истории, связанный с приходом к власти большевистского правительства в ноябре 1917 г., совпал с новым витком острого политического и социально-экономического кризиса в стране. Экономические связи Центра и провинции в этот период пришли в полный упадок. С началом активных боевых действий Гражданской войны финансовая ситуация в регионе ещё более усугубилась.



[1] Денисов А. Е. Бумажные денежные знаки России 1769-1917. Ч. 3. Государственные бумажные денежные знаки 1898-1917 гг. М., 2004. С. 60, 95-98, 120.

[2] Денежное обращение в России. Т. 1. М., 2010. С. 215-252; Покупательная способность рубля // Трудовая Сибирь (Омск). 1919. 10 июля. С. 35; Е. А. Преображенский. Русский рубль за время войны и революции // Красная нива (Москва). 1922. № 2. С. 242-257.

[3] Исторический архив Омской области (далее – ГИАОО). Ф. 23. Оп. 1. Д. 138. Л. 38-38об.

[4] Государственный архив Курганской области (далее – ГАКО). Ф. И-175. Оп. 2. Д. 1167. Л. 93-93об.

[5] ГАКО. Ф. И-175. Оп. 2. Д. 1167. Л. 110.

[6] Местные денежные знаки и политика Министерства финансов // Вестник финансов, промышленности и торговли (Омск). 1919. № 7. С. 1.

[7] Козлов В. Ю. Боны и люди. Денежное обращение Урала: 1830-1933: Опыт нестандартного каталога. Екатеринбург, 2000. C. 44-45, 91.

[8] Чагин В. В. Денежные знаки лагерей военнопленных и частей Чехословацкого корпуса в Сибири, Средней Азии и на Дальнем Востоке (1916-1920). Красноярск, 2009. С. 17, 20, 36-38, 42-43, 46-47; Чащин А. И. Сретенск. Страницы истории. Чита, 2009. С. 119-130.

[9] ГИАОО. Ф. 595. Оп. 1. Д. 3. Л. 15-17.

[10] Аничков В. П. Екатеринбург-Владивосток (1917-1922). М., 1998. С. 55.

[11] Романов Н. С. Летопись города Иркутска за 1902-1924 гг. Иркутск, 1994. С. 244.

[12]  ГИАОО. Ф. 595. Оп. 1. Д. 3. Л. 95об-96об., Д. 44. Л. 36; Д. 3А. Л. 107, 134.

 

Для исследователей

Виртуальные выставки

Поиск по сайту:

Для тех, кто комплектует архив

Центр изучения истории Гражданской войны