РОССИЯ НА ПЕРЕПУТЬЕ:

ТРИ СУДЬБЫ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ РОДА ОССОВСКИХ

 

Quod erat demonstrandum

 

 

 

В КАЧЕСТВЕ ПРОЛОГА

 

 

Оссовский А.В.: «Моя бабушка, ветеран Великой Отечественной войны Елена Анатольевна Пермякова, (в девичестве Заева, а по девичьей фамилии её матери – Оссовская), была самым любимым человеком в моей жизни. Ей и посвящается эта статья. К сожалению, бабушка не дожила до сегодняшнего дня, но именно благодаря ей эти строки появятся на свет. Светлая ей память. Родившись в обычной советской семье (папа – инженер, мама – врач) мне суждено было по плану СССР стать хорошим продолжателем рода “новых людей” с новыми взглядами и стремлениями к светлому коммунистическому будущему... Советский Союз распался и жизнь начала постепенно возвращаться в нормальное состояние, где есть место для всех людей, а не только для угодных. Благодаря «серпу и молоту» за 70 лет советская власть добилась умопомрачительных успехов – Россия стала сверхдержавой с гигантской экономикой и военно-промышленным комплексом, страной-победителем в мировой войне и покорителем космоса! Обратной стороной этих побед и достижений являлось, то, что этим же «серпом и молотом» были искалечены миллионы судеб, включая судьбы моих предков.

Бабушка мне в детстве рассказывала, что её дедушка – Борис Александрович Оссовский – был дворянином и военачальником, что у него была своя карета и большой дом в Петропавловске, в котором повсюду на стенах висели картины разных художников, написанные, в том числе, и им самим… Также она рассказывала, как от голода в нищете умирала её любимая бабушка Мария Оссовская – жена Бориса Александровича. Что её любимый дядя Всевочка был арестован и сослан на каторжный труд только потому что родился в дворянской семье… Но на все мои просьбы рассказать поподробнее о своих предках – Оссовских, бабуля пожимала плечами и говорила, что её мама – Мария Борисовна Оссовская (Заева), родная сестра Всеволода, чудом избежав преследования чекистов, жутко боялась, что в будущем может быть также как и ее брат «пострадать» от советской власти за фамилию – уничтожила все сведения, все фотографии и упоминания о нашей фамилии. Я ни в коем случае не осуждаю, а полностью разделяю её женское беспокойство и заботу о своих детях.

Единственное, жаль, что изначально у меня в моих поисках не было совсем никаких сведений кроме фамилии и имён с предположительными датами жизни». 

Петин Д.И.: «Биографические исследования в наши дни приобретают всё больший интерес, как со стороны научных кругов, так и со стороны и рядовых граждан. Истории семей и отдельных людей становятся наглядными примерами политических коллизий, процессов имевших место в жизни государства и общества. Наиболее пристальное внимание вот уже на протяжении двух десятилетий вызывают судьбы наших соотечественников периода новейшей истории. Ведь это были те люди, на глазах которых разыгралось самое страшное социальное зло, какое только может быть в жизни государства и общества: Гражданская война… Вниманию читателя обзорно представляется семейная история, охватившая период протяженностью в семь десятилетий – с 1864 по 1933 гг. В контексте событий общероссийского масштаба она рассказывает о жизненном пути трёх мужчин – представителей двух поколений служилого дворянского рода Оссовских: Бориса (1864-1916 гг.) и двух его сыновей Всеволода (1896-? гг.) и Николая (1898-1920 гг.). Всем троим судьбой была предопределена стезя военного.

Для подготовки данной публикации нами была проведена значительная исследовательская и поисковая работа. Выявленные и использованные для написания статьи биографические источники в основной массе являются неизвестными и неопубликованными. Они находятся на постоянном хранении в фондах Государственного архива Российской Федерации, Исторического архива Омской области и архива Управления Федеральной службы безопасности России по Омской области. Из использованных нами источников наиболее информативными стали дореволюционные послужные списки, анкеты советских учреждений, а также следственные протоколы допросов органов государственной безопасности. В качестве дополнения к общей картине явились эпистолярные источники (внутрисемейная переписка). Для практической генеалогии использование сразу нескольких биографических источников даёт возможность произвести наиболее детальную реконструкцию жизненного пути. И данный аспект, связанный с разнообразием источниковой базы публикации, безусловно, важен для верификации локальной исторической и генеалогической информации. Датировка описываемых в настоящей публикации событий, которые произошли до Октябрьской революции, приводится по «старому стилю», далее даты даны по григорианскому календарю».

Борис Александрович Оссовский родился 30 мая 1864 г. в Оренбургской губернии в семье потомственных дворян, происходивших родом из Минской губернии. По вероисповеданию он был православным. Получил образование в Неплюевской военной гимназии в Оренбурге. По её окончанию, он начал свою карьеру военного, поступив с 22 декабря 1880 г. на службу рядовым казаком на правах вольноопределяющегося второго разряда в 6-й Оренбургский (переименованный впоследствии в 3-й Оренбургский) казачий полк [1]. 12 декабря 1881 г. вольноопределяющийся Оссовский был произведён в урядники. Прослужив год, 18 декабря 1881 г. он был командирован для прохождения обучения из своего полка в Оренбургское казачье юнкерское училище. По окончании курса наук в казачьем училище, Борис Оссовский 2 августа 1884 г. получил чин подхорунжего. Это звание в 1880-1903 гг. присваивалось лицам, окончившим казачьи юнкерские училища. Выпускники этих училищ, распределившись на службу, носили его до получения ими первого офицерского звания (казачьи и армейские офицеры) либо классного чина (военные чиновники).

Борис Оссовский был выпущен из училища по второму разряду в 1-ю отдельную сотню Оренбургского казачьего войска. А 24 января 1885 г. Борис Оссовский получил своё первое офицерское звание хорунжего, а 1 февраля того же года был уволен на льготу и командирован во 2-й Оренбургский казачий полк [2]. Увольнение на льготу являлось особенностью комплектование иррегулярных войск в Российской империи (а к таковым относились казачьи). Положение казака или казачьего офицера, «уволенного на льготу», соответствовало фактическому его пребыванию в запасе.

Хорунжий Оссовский 1 мая 1887 г. был назначен младшим землемером Межевого отделения войскового хозяйственного правления Оренбургского казачьего войска. В этой должности он продолжал свою службу до 1891 г. 15 ноября 1889 г. Борис Оссовский был произведён в сотники (со старшинством с 24 января того же года), с 1 февраля 1890 г. – вновь уволен на льготу. Журнальным постановлением Оренбургского губернского по крестьянским делам присутствия от 27 июня 1891 г. сотник Оссовский был назначен на должность чертёжника указанного присутствия. В сферу его новых обязанностей непосредственно входило размежевание входивших в территориальный состав войска башкирских земель [3].

22 января 1888 г. Борис Оссовский вступил в законный брак, обвенчавшись с семнадцатилетней Марией Ивановной Дмитриевой. Она родилась 23 февраля 1870 г. в семье преподавателя Оренбургской военной прогимназии [4]. А 26 декабря 1892 г. в семье Бориса и Марии Оссовских появился первый ребёнок – дочь Вера [5].

6 мая 1895 г. сотник Оссовский получает новое назначение в Туркестанский военный округ, где был расквартирован в то время 5-й Оренбургский казачий полк. С ним вместе едет и его жена Мария. В полк Борис Оссовский прибыл 9 июля 1895 г. Его служба в полку, продолжавшаяся до мая 1898 г., была отмечена почётными должностями и наградами. 26 февраля 1896 г. сотник Оссовский, являвшийся кандидатом в члены Суда полкового общества господ офицеров (суда чести), получил за службу серебряную медаль в память царствования императора Александра III. А 13 июля того же года Борис Оссовский получил офицерский приз за стрельбу. Начиная с 17 апреля 1897 г. и вплоть 2 мая 1898 г. сотник Оссовский служил в должности полкового адъютанта. С 9 мая 1898 г. он вновь значился, как уволенный на льготу в Оренбургское казачье войско [6].

11 июня 1896 г. в семье Оссовских в Ташкенте родился второй ребёнок – сын Всеволод, а спустя некоторое время (уже в Оренбурге) на свет появились ещё трое детей – сыновья Николай (6 ноября 1898 г.) и Павел (29 июня 1901 г.) и дочь Надежда (1903 г.) [7].

Борис Оссовский вернулся в родное Оренбуржье в июне 1896 г. Здесь его ждало новое административно-хозяйственное назначение: 20 июня 1898 г. журнальным постановлением Оренбургского губернского распорядительного комитета Борис Оссовский стал производителем работ по изысканию дорог в Оренбургской губернии. С 15 марта 1899 г. журнальным постановлением Оренбургского губернского распорядительного комитета Борис Оссовский являлся агентом по наблюдению и истреблению сусликов в Оренбургском уезде Оренбургской губернии. С 15 мая по 15 июня того же года сотник Оссовский был командирован для участия в военно-конной переписи, проводившейся тогда в губернии [8].

Освоение степных районов азиатской России в тот период потребовало привлечения образованных специалистов, владеющих навыками съёмки местности (топографов и картографов). Военные для этих целей подходили, как нельзя, лучше. В связи с этим 27 июля 1899 г. сотник Оссовский получив должность топографа межевого корпуса Тургайской области, занимался образованием переселенческих участков в тургайских степях. Спустя год, Борису Оссовскому был присвоен очередной казачий офицерский чин подъесаула (с производством на вакансию), а 28 февраля 1902 г. подъесаул Оссовский за успешную службу был награждён орденом Святого Станислава 3 степени [9].

В том же году Бориса Оссовского ожидало важное событие в служебной деятельности. Высочайшим приказом по Военному ведомству от 2 сентября 1902 г. он был назначен в Семипалатинскую губернию исполняющим дела Каркаралинского уездного воинского начальника с зачислением по армейской кавалерии и переименованием казачьего офицерского звания в армейское офицерское: из подъесаулов в штаб-ротмистры.

Уездные воинские начальники относились к органам местного военного управления. В мирное время на них возлагалось заведование всеми запасными средствами уезда в людях и имуществе, необходимыми для приведения армии в полную боевую готовность; а в военное время уездные воинские начальники заведовали призывом чинов запаса, сбором лошадей и отправкой на пополнение войсковых частей [10].

Новую должность Борис Оссовский сразу же стал совмещать с членством в ряде общественных организаций вверенного ему уезда. В частности, он являлся директором Каркаралинского отделения попечительного о тюрьмах общества, председателем Каркаралинского уездного комитета попечения о народной трезвости, председателя Каркаралинского уездного комитета о нуждах сельскохозяйственной промышленности [11].

Согласно приказу Семипалатинского Военного губернатора от 16 апреля 1904 г. Борис Оссовский, как занимающий должность уездного воинского начальника, был назначен председателем Каркаралинского уездного распорядительного по эвакуации комитета. 20 апреля 1905 г. Борис Оссовский был произведён в очередное воинское звание ротмистра [12].

22 марта 1907 г. в семье Оссовских родился ещё один ребёнок – дочь Мария [13]. Однако в позднейших документах из всех детей, рождённых в семье Бориса и Марии Оссовских, упоминаются лишь трое – это Всеволод, Николай и Мария. Остальные дети семьи Оссовских умерли во время массовой эпидемии скарлатины, разыгравшейся в Петропавловске в октябре 1908 г. [14].

Но жизнь шла своим чередом, неся Борису Оссовскому очередные перемены. На основании приказа Степного генерал-губернатора от 12 апреля 1906 г. с формулировкой «для пользы службы» ротмистр Оссовский был переведён в соседнюю Акмолинскую область на должность Петропавловского уездного воинского начальника. Вскоре его деятельность на новом посту, связанная, в частности, с мобилизацией населения была отмечена памятной светло-бронзовой медалью за Русско-японскую войну 1904-1905 гг. 6 декабря 1907 г. ротмистр Оссовский за безупречную службу получил ещё один орден – Святой Анны 3 степени. Высочайшим приказом по Военному ведомству от 26 февраля 1912 г. «за отличия по службе» ротмистр Оссовский был произведён в подполковники. В 1907 и 1912 гг. Борис Оссовский за примерную службу и выслугу лет получил дополнительные прибавки к жалованию. Его годовое содержание составляло 2000 рублей. В 1913 г., подполковник Оссовский, как чиновник, состоящий на государственной службе по Военному ведомству на момент празднования трёхсотлетнего юбилея династии Дома Романовых, был пожалован свидетельством за подписью Степного генерал-губернатора Е. О. Шмита на право ношения специальной памятной светло-бронзовой нагрудной медали [15]. Сама медаль по своему статуту выкупалась лицами, которым было пожаловано её ношение [16].

С началом Первой мировой войны подполковник Оссовский не был направлен в действующую армию, продолжая исполнять ранее возложенные на него обязанности Петропавловского уездного воинского начальника. В 1915 г. за отличное проведение всеобщей мобилизационной кампании 1914 г. Борис Оссовский получил специальную светло-бронзовую нагрудную медаль [17]. Она стала его последней служебной наградой.

К пятидесяти годам здоровье Бориса Оссовского стало заметно ухудшаться. В августе 1916 г. он написал рапорт Акмолинскому генерал-губернатору и прошение на имя императора Николая II, где, ссылаясь на недавно перенесённый частичный паралич, ходатайствовал об увольнении со службы с награждением следующим чином, усиленной пенсией и сохранением мундира [18]. Но эти прошения так и остались неудовлетворёнными, поскольку 15 (31) августа 1916 г. Борис Александрович Оссовский скончался на 53-ем году жизни от повторного левостороннего паралича. Он был отпет в Градо-Петропавловском Вознесенском соборе Омской епархии. А его прах был захоронен 2 августа 1916 г. на городском некрополе Петропавловска [19].

В общей сложности Борис Оссовский посвятил военной и государственной службе большую часть своей жизни – 35 лет, 8 месяцев и 9 дней. Как отмечалось руководством, «обращаясь к прохождению службы подполковником Оссовским, нельзя не признать, что вся она проведена при тяжёлых условиях, нередко подполковнику Оссовскому давались трудные поручения…» [20].

На момент смерти Бориса Оссовского на его попечении оставались жена и девятилетняя дочь Мария. Смерть главы семьи поставила их в весьма тяжёлое финансовое положение. В частности, осенью 1916 г. вдова Б. А. Оссовского Мария Ивановна в своём прошении на имя Степного генерал-губернатора писала: «Покойный муж мой не оставил мне положительно никаких средств, а потому не может быть и речи об утверждении меня и моих детей в правах наследства. Живу я в настоящее время собственным и подчас непосильным трудом. Муж мой был болен целый год, и это поставило нас в исключительно невыгодные условия. А смерть его вдребезги разбила мою жизнь! Я осталась вдовой, имея 7 рублей и 50 копеек в кошельке. Причём за учёбу сына (Николая – прим. авт.) нужно платить 40 рублей в месяц, а за правоучение дочери в гимназии – 30 рублей. Наступила зима, понадобились тёплые вещи. Я очутилась в безвыходном положении. Труд мой в Военно-цензурной комиссии в качестве переводчицы оплачивается только 45 рублей в месяц…». Мария Ивановна Оссовская просила назначить ей и дочери пенсию по смерти их мужа и отца [21].

Сыновья Марии Оссовской – Всеволод и Николай – на тот момент находились на полном государственном обеспечении: Всеволод, как офицер действительной военной службы, а Николай, как воспитанник Омского кадетского корпуса.

Прошение об установлении усиленной пенсии вдове и дочери Б. А. Оссовского в размере ежегодных 1700 рублей было за подписью уже Степного генерал-губернатора направлено в Петроград в Министерство внутренних дел, по линии которого с 1902 г., как уездный воинский начальник, служил Борис Оссовский. Прошение Марии Ивановны Оссовской ведомством было удовлетворено. Наряду со служебными заслугами её мужа дополнительным обстоятельством, обусловившим назначение усиленной пенсии, стал тот факт, что за годы службы Борис Оссовский производил отчисления в эмеритальную кассу Военно-сухопутного ведомства [22]. Эмеритальными кассами в дореволюционной России назывались специальные страховые кассы служащих, учреждаемые для обеспечения службу чинов ведомства (учреждения), а также их вдов и сирот. Внося денежные средства в эмеритальную кассу Военно-сухопутного ведомства, Борис Оссовский обеспечивал тем самым стабильность материального положения своей семьи на случай собственной смерти или недееспособности.

Но после смерти Бориса Оссовского его семью, как и многих других наших соотечественников, впереди ещё ждали новые испытания: 1917 год стал переломным этапом в истории России, равно как и для всех её граждан. Тяготы периода революции и Гражданской войны испытали на себе уже сыновья Бориса Оссовского – Всеволод и Николай. Оба они, как и многие сыновья офицеров и военных чиновников, проходивших службу в Акмолинской области, получили образование в старейшем военном учебном заведении Сибири – Омском кадетском корпусе.

В Историческом архиве Омской области в фонде Омского кадетского корпуса сохранилась аттестационная тетрадь (аналог личного дела) воспитанника Николая Оссовского, из содержания которой видно, что за весь период обучения в корпусе он отличался весьма непростым характером: «Резв, подвижен, очень шаловлив, капризен, легкомыслен. Недостаточно правдив, а порой лжив. В достаточной мере послушен, но мало исполнителен. Способен на крутые выходки. Со старшими в общем вежлив. С товарищами по отделению мало дружен. С прислугою обходителен. Родителей своих любит…» [23].

Однако наибольшее количество подробностей нам удалось узнать о биографии старшего из сыновей Бориса Оссовского – Всеволода. Ещё при жизни отца в 1910 г. он был определён в третий класс Омского кадетского корпуса. Но, как отмечал позднее Всеволод в автобиографии, «не имея с детства расположения к военной службе, мне сразу не понравился режим закрытого военно-учебного заведения. На следующий год я был переведён в Петропавловское уездное реальное училище, но курса там не окончил, начав домашнюю подготовку к экзамену за семь классов реального училища» [24].

Экзамены за шестой класс Всеволод выдержал экстерном на дому в 1914 г. Но закончить обучение ему помешала начавшаяся Первая Мировая война. Всеволод Оссовский 7 августа 1915 г. добровольно поступил на военную службу в развёрнутый из запасного батальона 33-й Сибирский пехотный запасной полк рядовым на правах вольноопределяющегося 2 разряда. В середине мая 1916 г., окончив двухмесячный курс обучения в полковой учебной команде, вольноопределяющийся Оссовский был направлен для прохождения дальнейшего военного обучения в 1-ую Омскую школу прапорщиков. Учась в школе прапорщиков, 20 августа 1916 г. он был произведён в младшие унтер-офицеры. Спустя месяц, 10 сентября 1916 г., пройдя учебный курс школы, приказом по войскам Омского военного округа Всеволод Оссовский получил свой первый офицерский чин прапорщика с зачислением по армейской пехоте. Через пять дней прапорщик Оссовский получил служебное назначение в 1-ую Омскую школу прапорщиков на должность помощника курсового офицера, затем некоторое время служил курсовым офицером [25].

Службу в 1-ой Омской школе прапорщиков Всеволод Оссовский продолжал порядка полугода. 17 января 1917 г. он был вновь назначен на службу в 33-й Сибирский пехотный запасной полк; а 5 июля того же года прапорщик Оссовский был направлен в действующую армию на Юго-Западный фронт в распоряжение командира 259-го пехотного полка. 22 июля 1917 г. прапорщик Оссовский получил должность младшего офицера 12 роты 259-го полка. Однако непосредственно в боевых действиях Всеволоду Оссовскому не довелось поучаствовать. Его служба в действующей армии продолжалась недолго, поскольку 27 ноября 1917 г. по болезни он был направлен в местечко Шепетовка (ныне – центральная часть Украины) в 57-й тыловой эвакуационный госпиталь, оттуда –в Киев, затем – в Уфу, а после уже – в Омск. Заседанием комиссии врачей при Омском военном госпитале, состоявшимся 16 декабря 1917 г., прапорщик Оссовский по состоянию здоровья был признан годным к несению нестроевой службы [26].

В стране в этот момент произошёл очередной государственный переворот, приведший на политическую арену правительство большевиков. В Центре и на региональном уровне началось повсеместное установление советской власти. Большевистское правительство планировало как можно скорее выйти из затянувшейся войны. Армейские части стали постепенно возвращать назад и частично расформировывать (в основной массе это коснулось запасных воинских частей).

Так, на основании приказа войскам Омского военного округа от 24 января 1918 г. прапорщик Оссовский, как и тысячи других военнослужащих был демобилизован из армии. С декабря 1917 г. до лета 1918 г. Всеволод жил мирной жизнью, работал в управлении Кулундинской железной дороги таксировщиком, а затем конторщиком Службы контроля сборов, являлся членом Союза железнодорожных служащих. Планировал продолжить обучение. Перемены произошли и в личной жизни: вернувшись с фронта, Всеволод женился. Его избранницей стала семнадцатилетняя Елизавета Михайловна Гомбинская, отец которой, потомственный дворянин, подполковник М. К. Гомбинский накануне революционных событий служил обер-офицером для особых поручений в штабе Омского военного округа. Летом 1918 г. Всеволод с женой уже ожидали прибавления в семействе (дочь Вера родилась 22 августа 1918 г.) [27].

Однако политические события лета 1918 г. вновь вернули Всеволода Оссовского в армейский строй. Спустя месяц после Чехословацкого мятежа, 30 июня 1918 г. к власти на территории Сибири пришло Временное Сибирское правительство, избравшее своей резиденцией Омск. Оно официально заявило, что пойдёт по пути создания и укрепления на всей территории Сибири незыблемого правопорядка и мощной государственности. С лета 1918 г. этот центр антибольшевистской государственности стал доминировать на всём востоке России.

Практически сразу Временное Сибирское правительство начало активные мобилизационные мероприятия в свою армию. Как написал Всеволод Оссовский позднее уже в советское время: «июньский переворот вновь сделал меня офицером». Приказом войскам Омского военного округа от 13 июня 1918 г. Всеволод Оссовский был призван в армию, прибыл в штаб военного округа для получения назначения. Но врачебная комиссия при Омском военном госпитале повторно признала его годным к несению нестроевой службы. Так начались военные будни Всеволода Оссовского в рядах «белой» армии; большую часть этой службы (с июня 1918 г. по ноябрь 1919 г.) он провёл в Омске. Мобилизованный прапорщик Оссовский сначала был направлен в караульную команду при начальнике Омского гарнизона на должность младшего офицера, с которой 1 августа 1918 г. он был переведён в 1-й Степной Сибирский запасной полк (впоследствии – 51-й Сибирский Степной стрелковый полк) помощником полкового адъютанта, а затем командиром 6 роты (на запасном основании). Ввиду переформирования полка в трёхбатальонный состав и расформированием роты, Всеволод Оссовский некоторое время занимал должность младшего офицера 7 роты полка. С 8 декабря 1918 г. он недолго служил адъютантом в школе подготовки ротных командиров при штабе 2-го Степного корпуса. 20 января 1919 г. прапорщик Оссовский был вновь переведён в штаб 1-й Степной Сибирской кадровой дивизии (впоследствии 11-я Сибирская стрелковая дивизия) на должность старшего адъютанта по строевой части штаба дивизии. Вскоре штаб и строевые части дивизии были отправлены на фронт. Приказом по дивизии прапорщик Оссовский был оставлен в Омске в распоряжении начальника дивизии для осуществления наблюдения за правильностью движения тыловых частей дивизии, после чего в феврале 1919 г был назначен офицером для поручений штаба той же стрелковой дивизии. На основании приказа Верховного правителя и Верховного главнокомандующего адмирала А. В. Колчака от 22 марта 1919 г. Всеволод Оссовский получил очередное воинское звание подпоручика (со старшинством с 22 февраля 1919 г.). Но в знак поощрения приказом Верховного правителя и Верховного главнокомандующего от 14 июля 1919 г. старшинство в звании подпоручика Всеволоду Оссовскому было определено с 14 июля 1917 г. (как он сам позднее указывал об этом повышении в звании – «за Германскую войну») [28].

Однако, в связи с тем, что штаты дивизии не были утверждены, подпоручик Оссовский в феврале 1919 г. был переведён в 18-й Сибирский стрелковый Павлодарский полк Отдельной Сибирской стрелковой бригады. Полк был расквартирован в Омске. В этом полку он прослужил до осени 1919 г. Затем вплоть до ноября 1919 г. проходил службу на штабных и административно-хозяйственных должностях в колчаковской армии – находился в распоряжении начальника 1-й Сводной дивизии, был прикомандированным к штабу дивизии, с 7 сентября 1919 г. – обер-офицер для поручений по строевой части штаба дивизии. На основании приказа Верховного правителя и Верховного главнокомандующего адмирала А. В. Колчака от 12 августа 1919 г. Всеволод Оссовский получил очередное воинское звание поручика. 13-14 ноября 1919 г. «белые» армии оставили Омск, отступив в восточном направлении. Накануне, 12 ноября был расформирован штаб Омской отдельной группы войск, где в отделении Дежурного генерала служил поручик Оссовский. Предписанием от 12 ноября 1919 г. Всеволод Оссовский был направлен из Омска в Новониколаевск (ныне – Новосибирск) в распоряжение Дежурного генерала штаба 2-й армии Восточного фронта. Из Омска Всеволод выехал вместе с женой. Следовали на восток Оссовские в штабном вагоне. Значась, как прикомандированный, поручик Оссовский ждал особого распоряжения для дальнейшего служебного назначения [29].

Но осень 1919 г. была ознаменована большими военными поражениями «белых» армий в Сибири. Войска после оставления столичного Омска были значительно деморализованы. В конце 1919 г. поручик Оссовский оказался с отступающими колчаковскими войсками в Восточной Сибири. Не доезжая нескольких станций до Красноярска, эшелону, где следовал Всеволод Оссовский, стало известно, что город уже находится под контролем антиколчаковских енисейских партизан, а значит, следовать туда уже нельзя. Офицерам, ехавшим с семьями, было предложено объехать Красноярск не на лошадях обходом, а с проходившими на восток санитарными поездами, которые пропускались беспрепятственно. Оссовский, следовавший вместе с женой, использовал эту возможность, но не поехал дальше, а добровольно остался вместе с супругой в Красноярске. Белогвардейцы последовали дальше на восток, а в город уже в первые дни января 1920 г. зашли регулярные части Красной Армии. В Красноярске установилась советская власть. Всеволод Оссовский явился к военному коменданту города и встал на учёт, как бывший «белый» офицер [30].

Сам Всеволод Оссовский, говоря о своей полуторагодовалой службе в «белой» армии, и подводя своеобразный итог, коротко отмечал впоследствии: «На фронте не был, в боях не участвовал, ранен и контужен не был, наград не имею» [31].

В период нахождения Всеволода Оссовского в Красноярске в его жизни случился очередной поворот. 9 марта 1920 г., особым отделом штаба 5 армии он был взят на особый учёт и направлен на службу в формировавшуюся тогда в Красноярске дивизию имени III-го Интернационала на должность старшего делопроизводителя отдела связи. Так началась красноармейская бытность Всеволода Оссовского.

Привлечение на службу в ряды РККА бывших «белых» офицеров из-за острого кадрового дефицита было тогда привычной практикой. Дивизия, куда Всеволод Оссовский попал служить, была передислоцирована из Красноярска в Омск, а 23 апреля 1920 г. расформирована. Всеволод Оссовский был откомандирован в распоряжение штаба Западно-Сибирского военного округа. А с 20 апреля 1920 г. он получил назначение на должность начальника строевой части курсов Всевобуча. Но в апреле 1920 г. курсы из Омска решили перевести в Томск. Всеволод Оссовский пожелал остаться в Омске, в связи с чем, его направили служить командиром роты, а затем старшим военным руководителем на Окружные военные командно-инструкторские курсы. С ним же машинисткой (переписчицей) служила его жена Елизавета [32].

С момента поступления на службу в Красную Армию, Всеволод Оссовский, как бывший «белый» офицер, состоял на специальном отдельном учете в особых отделах ВЧК-ОГПУ по месту прохождения военной службы, а затем – Омском уездном военном комиссариате [33]. Особый учет в те годы предполагался в качестве упредительной меры со стороны органов ВЧК-ОГПУ, позволявшей контролировать «политическую благонадежность» бывших «белых» офицеров. На практике, как правило, это выливалось в ограничения бывших «белых» офицеров в служебном росте, передвижениях по региону (или стране), а также в некоторых иных аспектах их жизни и профессиональной деятельности.

За период службы в Красной Армии Всеволод Оссовский весьма положительно характеризовался своим непосредственным руководством. В частности, одна из его характеристик сообщает: «состоя на службе, нёс таковую исправно, и за всё время в высшей степени честно и добросовестно, со знанием дела выполнял возложенные на него обязанности, и в поведении своём ни в чём предосудительном замечен не был» [34].

После восстановления советской власти в Сибири жизнь населения, как и во всей стране, была весьма тяжёлой. Привычными явлениями тогда стали дороговизна, товарный дефицит, спекуляция, голод, болезни. Всеволод Оссовский, поступив на службу в Красную Армию, посильно помогал своим родным – матери и сестре Марии – присылая им частично своё жалование. Эта помощь, по всей вероятности, была для них очень важной, в частности, одном из дошедших до нас писем Мария Оссовская сердечно благодарит сына за присланные им деньги [35].

В то время, когда Всеволод Оссовский уже служил в Красной Армии, в семье произошло большое несчастье: погиб Николай – младший брат Всеволода. О судьбе Оссовского-младшего нам удалось найти меньше всего сведений, и, при этом, все они были почерпнуты только из косвенных источников. Как и Всеволод, Николай в период Гражданской войны служил офицером в «белой» армии; имел чин прапорщика. Как видно из письма Марии Оссовской её сыну Всеволоду (датируемого приблизительно серединой 1920 г.), Николая, арестовали, по всей видимости, либо в Омске, либо в Петропавловске, затем продержав в заключении некоторое время, этапом доставили в Иркутск. Мария Оссовская в письме к Всеволоду писала о его брате Николае: «Положение его плохое. Попал он как кур во щи, и думаю, ничем хорошим это не кончится. Сейчас он увезён, но куда – не знаю…». В октябре 1920 г. Иркутский губернский революционный трибунал обвинил Николая Оссовского в причастности к активной контрреволюционной деятельности. В частности, ему в вину вменялось непосредственное участие в свержении советской власти в Петропавловске летом 1918 г., служба в отряде генерал-майора В. И. Волкова (1877-1920 гг.), а также попытка побега в Монголию. Николая Оссовского Иркутский губернский революционный трибунал приговорил к высшей мере наказания (расстрелу), приговор привели в исполнение в Иркутской тюрьме сразу по окончанию суда в октябре 1920 г. [36].

Однако в начале 1921 г. Всеволода Оссовского и его семью ждало очередное испытание. 12 февраля 1921 г. Всеволод был арестован чекистами. Причиной ареста стало произошедшее служебное недоразумение. Как стало видно из протоколов допроса Всеволода Оссовского и его жены Елизаветы, при обыске чекисты нашли на квартире у Оссовских несколько чистых бланков служебных документов. Ранее начальство Всеволода Оссовского неоднократно заставляло его брать работу на дом. В день обыска и ареста Всеволод на службе не был, находясь по причине болезни дома. Как он позднее сообщил на допросе чекистам, начальник курсов Панин распорядился накануне, чтобы Оссовский принял делопроизводство и привёл его в должный порядок. Всеволод 10 февраля 1921 г. взял работу на дом, среди бумаг он обнаружил чистые бланки со штампом и печатями, а также бланки со штемпелем. На следующий день Панин с вестовым прислал Всеволоду записку, где потребовал срочно вернуть бумаги обратно. Дела Оссовский передал прибывшему вестовому, но чистые бланки документов, исходя из опасений, оставил у себя, чтобы передать комиссару курсов Н. Н. Макарову лично. Придя на службу в 4 часа дня того же дня, Всеволод не застал комиссара, а когда вернулся к себе домой – его уже ждали чекисты с ордером на обыск и арест. Также при обыске были изъяты и все документы о службе Всеволода в «белой» армии [37].

На допросах Всеволод Оссовский также отрицал, что ему было что-нибудь известно об участии его брата Николая в деятельности антисоветского подполья в Петропавловске в 1918 г., равно как и о самой подпольной антибольшевистской организации в этом городе [38].

При этом, однако, необходимо оговориться, что с весны 1918 г. в Петропавловске действительно существовала такая тайная антибольшевистская офицерская монархическая организация во главе с В. И. Волковым (тогда ещё – войсковым старшиной). Эта группировка совершила в Петропавловске одно из самых первых антисоветских восстаний в Сибири (в ночь на 31 мая 1918 г.). Мятеж привёл к падению в городе советской власти [39]. С определённой долей вероятности всё же можно утверждать, что Николай Оссовский действительно мог быть так или иначе причастным к этой офицерской организации. Но в силу её конспиративного характера родственники Николая, по вполне очевидным причинам, могли быть абсолютно не осведомлены о его членстве в ней.

Тем не менее, по тенденциям тогдашнего советского общества расстрельный приговор Николая Оссовского и служба в «белой» армии его брата Всеволода были в судьбе последнего дополнительными поводами для подозрений со стороны бдительных чекистов и окружающих лиц. В частности, сослуживец Всеволода Оссовского, военный комиссар курсов Н. Н. Макаров на допросе в Омской губернской чрезвычайной комиссии показал, что за Оссовским никогда ничего подозрительного не замечалось, однако, в то же время к нему, как к бывшему офицеру, служившему в колчаковской армии, испытывалось некоторое недоверие [40].

Однако в конечном итоге, Омская губернская чрезвычайная комиссия не смогла найти веских обвинительных свидетельств в отношении Всеволода Оссовского, и, рассмотрев предварительное следствие по его обвинению «в контрреволюции», 10 сентября 1921 г. постановила «изменить меру пресечения за недоказанностью, освободить из-под стражи, а следственное дело сдать в архив» [41].

Проведя полгода в заключении, Всеволод Оссовский вышел на свободу с правом продолжения прежней службы. Он прослужил ещё три месяца. А 20 декабря 1921 г. Всеволод Оссовский был демобилизован из рядов Красной Армии, как и множество других «бывших» белых офицеров, на основании специального приказа Революционного военного совета РСФСР № 10, который предписывал увольнять с военной службы бывших белогвардейцев. Хотя начальством возбуждались ходатайства об оставлении Всеволода на службе, но ни одно из них удовлетворено не было на том основании, что он «служил не в обыкновенных строевых частях, а в коммунистических». В конечном итоге, Всеволод Оссовский прослужив в Красной Армии 1 год, 2 месяца и 4 дня, был уволен из её рядов [42].

Но ещё за период службы в рядах Красной Армии в 1920-1921 гг. здоровье его продолжало ухудшаться, а к концу 1921 г. уже не позволяло продолжать военную службу. Врачебные заключения констатировали анемию с упадком питания, неврастению, хронический бронхит, цингу и хроническое воспаление век. Сам Всеволод Оссовский признавал себя годным лишь к штабной или канцелярской работе [43]. Естественно, что далеко не лучшим образом на состоянии его здоровья отразилось и временное пребывание в тюрьме.

Вернувшись к гражданской жизни, Всеволод Оссовский стал советским служащим. За короткий срок он несколько раз за относительно непродолжительный период сменил место работы (причина этого неизвестна). Так, с 23 декабря 1921 г. по 24 марта 1922 г. он работал сначала помощником секретаря, а затем старшим делопроизводителем в Омском губернском исполнительном комитете. С весны 1922 г. до 5 ноября 1922 г. занимал должности таксировщика и счетовода в Сибирском округе путей сообщения. Около полугода на рубеже 1922-1923 гг. Всеволод Оссовский, являясь безработным, состоял на учёте на Омской бирже труда. Недолго работал фотографом-лаборантом в частном фотоателье Кадыш. С 26 мая 1923 г. он был принят счетоводом-делопроизводителем в финансово-коммерческий отдел Омского губернского совета народного хозяйства [44].

В этот период Всеволод Оссовский проживал вместе с женой, дочерью, матерью и сестрой в доме, расположенном в историческом центре Омска. Этот дом находился на углу улиц Тарской, 22 и Банной, 113, а в середине ХХ в. он был снесён. В настоящее время улица Банная носит имя советского партийного руководителя В. М. Косарева. А дом, где жила семья Оссовских, в 50-е гг. ХХ в. был снесён. Сейчас на его месте расположен тротуар пешеходной улицы Тарская и здание Омского областного суда.

Мать Всеволода Оссовского в начале 20-х гг. работала в Омском городском коммунальном отделе, но к середине 20-х гг. из-за ухудшения здоровья являлась инвалидом. Сестра Мария до 16 лет вела домашнее хозяйство, а затем, окончив курсы машинисток, устроилась на работу в Омский губернский отдел социального обеспечения [45].

11 февраля 1925 г. Всеволод Оссовский обратился в Омский губернский военный комиссариат с заявлением, где ходатайствовал о снятии себя с особого учёта бывших «белых» офицеров в Омском городском отделе ОГПУ. В заявлении он указывал о себе, как о гражданине, который «своими трудами и поведением проявил полную лояльность к советскому правительству». Это ходатайство Всеволода Оссовского 13 мая того же года чекистами было удовлетворено [46].

Постепенное снятие с учёта органами ОГПУ большого числа бывших «белых» офицеров было в течение второй половины 20-х гг. минувшего века обыкновенной практикой. Тем не менее, выливавшаяся в подозрение неформальная «принадлежность» к некой особой и «неблагонадёжной» категории общества за ними по-прежнему сохранялась.

Заполняя анкеты для служащих советских учреждений, Всеволоду Оссовскому приходилось писать правду, но в ответах на отдельные вопросы, вероятно, он отчасти вынужденно лукавил или что-либо недоговаривал: «социальное положение – бывший офицер, сын офицера, дворянин. Как бывший офицер был под следствием в 1921 г. в Омской губернской ЧК. Политикой не интересуюсь, отношение к советской власти – лояльное, с известными мне декретами советской власти согласен. Не будучи политически подготовлен, к Октябрьской революции относился как к должному политическому течению. Вполне разделяю и сочувствую заданиям советского правительства в деле укрепления СССР. За всё время службы в “белой” армии на фронте против советской власти ни одного дня не был, каких-либо наград за Гражданскую войну не получал» [47].

Но сталинский тезис 1929 г. об обострении классовой борьбы активизировал деятельность ОГПУ в Центре и на местах по выявлению всевозможных «врагов». В стране повсеместно были «вскрыты» и стали ликвидироваться сотни «контрреволюционных группировок и организаций», ставивших перед собой цель свержения советской власти. Создание «заговора» в Западной Сибири в 1933 г. явилось очередным звеном в этой цепи, ведь «вождь народов» на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП (б) в январе 1933 г. заявил, что «бывшие люди» по-прежнему представляют опасность. Этим заявлением он практически дал очередной сигнал к поиску «белогвардейских элементов». В Западной Сибири самым простым оказалась фальсификация дела на бывших белых офицеров, тем более что учёты в органах ОГПУ были отлажены, а кандидатов на роль «членов» контрреволюционной организации было предостаточно. Следует учитывать, что бывшие офицеры часто поддерживали отношения между собой как однополчане, а такие неформальные контакты особо отслеживались чекистами.

Вне всякого сомнения, изменение социального статуса бывших офицеров, утрата ими привилегированного положения в обществе, перенесенные унижения в годы советской власти, подконтрольность в обществе, ограничения и сложное материальное положение не могли не приводить к разговорам и дискуссиям о ситуации в стране, сетованиям о своей незавидной участи, обвинении в своих бедах советской власти. Всё это могло однозначно рассматриваться в качестве антисоветской агитации и организационной деятельности с напрашивавшимся выводом о желании свергнуть советскую власть и реставрировать старые порядки. Умелый подбор оперативных сводок, аналитических и иных справок позволял легко «создавать» организации с контрреволюционными целями и планами. Такой организацией и стал «Белогвардейский заговор», который стараниями сотрудников полномочного представительства ОГПУ по Западно-Сибирскому краю разросся в «спрута» с многочисленными филиалами, боевыми и отраслевыми ячейками, разбросанными по всей территории востока России [48].

В рамках раскрытия «Белогвардейского заговора» в 1933 г. в Омске репрессировали 296 человек. Расстрельных приговоров в том случае не выносилось. В основной массе арестованные граждане были приговорены к срокам заключения в пять и десять лет, условным срокам и высылке [49].

С определённой долей вероятности мы можем утверждать, что одним из тех, кто попал под тот репрессивный механизм, был и Всеволод Оссовский. Тогда он работал старшим бухгалтером районной конторы Всесоюзного семеноводческого союза сельскохозяйственной кооперации («Союзсеменовод»). Его арестовали 17 апреля 1933 г., предъявив обвинение по статье 58 пунктам 2-11 Уголовного Кодекса РСФСР, подразумевавшей «вооруженное восстание или вторжение в контрреволюционных целях на советскую территорию вооруженных банд, захват власти в центре или на местах в тех же целях и, в частности, с целью насильственного отторгнуть от СССР и отдельной союзной республики какую-либо часть ее территории или расторгнуть заключенные СССР с иностранными государствами договоры» [50].

Спустя ровно месяц после ареста, 17 мая 1933 г., особой тройкой при полномочном представительстве ОГПУ по Западно-Сибирскому краю Всеволод Оссовский был приговорён к десяти годам исправительно-трудовых лагерей. Отбывать наказание он был направлен в один из лагерей Бамлага, расположенный в Приморье. Всеволод Оссовский вернулся из Бамлага, отбыв наказание, после чего некоторое время жил в Омске, затем уехал в Амурскую область, в город Свободный. Точная дата и обстоятельства его смерти остались неизвестными. А через 24 года после ареста, 10 мая 1957 г. решением президиума Омского областного суда Всеволод Оссовский был посмертно реабилитирован за отсутствием состава преступления [51]. Обвинительное дело Всеволода Оссовского было пересмотрено по инициативе его племянницы Татьяны Казанцевой – дочери сестры Всеволода Марии Оссовской (в замужестве Заевой). Татьяна Казанцева в те годы работала следователем в прокуратуре города Омска.

Биографические источники, информационный потенциал которых неоспоримо велик – это политическое «зеркало», где сквозь личностную призму преломилась и отразилась эпоха. По природе своей документы эти, в ряде случаев, могут быть уникальны с точки зрения своей содержательности. Но одновременно, будучи источниками личного происхождения, они имеют и свою специфику. Это связывается, прежде всего, с субъективизмом оценки событий авторами, а также верификацией автобиографической или исторической информации, которая может быть не раскрыта в полной мере (или даже вовсе искажена) автором документа в угоду обстановке создания документа, каких-либо довлеющих причин и обстоятельств. Наряду с конкретными событийно-фактологическими или генеалогическими сведениями они дают представления, в том числе, и о ментальности авторов, индивидуальном восприятии ими действительности, видении собственной жизни, а также жизни государства, общества и эпохи.

Судьбы трёх представителей рода Оссовских являются наглядным примером того, как социально-политические катаклизмы и их последствия, становятся величайшим бедствием для России. Период революции и Гражданской войны, став олицетворением политического и духовного кризиса нашего общества, предрешил для страны и её граждан судьбу на несколько десятилетий и поколений вперёд. Ныне живущие потомки тех, кто пережил то русское лихолетье, всегда должны помнить совершённое их предками. «Historia magistra vitae»  гласит старая латинская поговорка  история должна наставлять нашу жизнь. Практическая генеалогия в этом деле хороший помощник.

Счастливы те, кому доступ в прошлое своей родословной был открыт, чьи родители без страха за будущее своих детей могли поведать им о жизни своих предков. Знание своих корней необходимо не только для полноценного формирования личности, ощущения своей значимости, ответственности перед родом, перед жизнью, но и с чисто познавательной, научной точки зрения. В советское время огромное количество людей невольно оказалось в положении «манкуртов», людей, не помнящих родства, и не потому, что не хотели чего-либо знать, а потому, что было опасно помнить.

Авторы работы выражают благодарность за консультации и помощь в выявлении архивных документов, использованных при подготовке данной статьи:

- магистру истории, главному архивисту отдела использования и публикации документов Исторического архива Омской области Наталье Александровне Коноваловой.

- кандидату исторических наук, руководителю Омского генеалогического центра «Связь поколений» Юлии Николаевне Ефремовой.

- сотрудникам архива Управления ФСБ России по Омской области.

 

 

Петин Д.И., Оссовский А.В.

 

 

Примечания:

1. Исторический архив Омской области (далее – ГИАОО). Ф. Р–1617. Оп. 1. Д. 450. Л. 37-37об.

2. ГИАОО. Ф. Р–1617. Оп. 1. Д. 450. Л. 37об.

3. ГИАОО. Ф. Р–1617. Оп. 1. Д. 450. Л. 37об.

4. ГИАОО. Ф. Р–1617. Оп. 1. Д. 450. Л. 56об., 79.

5. Ганин А. В., Семёнов В. Г. Офицерский корпус Оренбургского казачьего войска. М, 2007. С. 421.

6. ГИАОО. Ф. Р–1617. Оп. 1. Д. 450. Л. 37об.

7. ГИАОО. Ф. Р–1617. Оп. 1. Д. 450. Л. 79; Ганин А. В., Семёнов В. Г. Офицерский корпус Оренбургского казачьего войска. М, 2007. С. 421.

8. ГИАОО. Ф. Р–1617. Оп. 1. Д. 450. Л. 38об.

9. ГИАОО. Ф. Р–1617. Оп. 1. Д. 450. Л. 38об.

10. Военная энциклопедия / Под ред. В. Ф. Новицкого и др. СПб., 1911-1915. Т. 7. С. 1-2.

11. ГИАОО. Ф. Р–1617. Оп. 1. Д. 450. Л. 38об.

12. ГИАОО. Ф. Р–1617. Оп. 1. Д. 450. Л. 39об.

13. ГИАОО. Ф. Р–1617. Оп. 1. Д. 450. Л. 56-56об., 79.

14. EgoPolis – журнал города П. [Петропавловск, 2010-2014] Режим доступа: http://polis.mypiter.kz/istoria_goroda/2012/12/03/o-chem-rasskazali-metricheskie-knigi.html.

15. ГИАОО. Ф. Р–1617. Оп. 1. Д. 450. Л. 37, 39об.

16. Акмолинские областные ведомости (Омск). 1913. 20 марта. С. 3.

17. ГИАОО. Ф. Р–1617. Оп. 1. Д. 450. Л. 39об.-40.

18. Государственный архив Российской Федерации (далее – ГАРФ). Ф. 1791. Оп. 1. Д. 653. Л. 12, 13.

19. ГИАОО. Ф. Р–1617. Оп. 1. Д. 450. Л. 54об., 55-55об., 58.

20. ГАРФ. Ф. 1791. Оп. 1. Д. 653. Л. 17об.

21. ГИАОО. Ф. Р–1617. Оп. 1. Д. 450. Л. 16-16об.

22. ГАРФ. Ф. 1791. Оп. 1. Д. 653. Л. 10.

23. ГИАОО. Ф. 19. Оп. 1. Д. 807. Л. 5.

24. Архив Управления Федеральной службы безопасности России по Омской области (далее – АУФСБ ОО). Ф. 34. Д. 54580. Т. 1. Л. 12.

25. АУФСБ ОО. Д. П–5746. Л. 47об.-48.; ГИАОО. Ф. Р–217. Оп. 3. Д. 42. Л. 48, 49, 52, 53.

26. АУФСБ ОО. Д. П–5746. Л. 48, 54; Ф. 34. Д. 54580. Т. 1. Л. 12.

27. АУФСБ ОО. Д. П–5746. Л. 53об.; Ф. 34. Д. 54580. Т. 1. Л. 12; ГИАОО. Ф. Р–223. Оп. 2. Д. 338. Л. 2-2об., 4, 8об.; Общий список офицерских чинов русской императорской армии. Составлен по 1 января 1909 г. СПб, 1909. Ст. 537.

28. АУФСБ ОО. Д. П–5746. Л. 48об.; Ф. 34. Д. 54580. Т. 1. Л. 12.

29. АУФСБ ОО. Д. П–5746. Л. 51, 111; Ф. 34. Д. 54580. Т. 1. Л. 12об.; ГИАОО. Ф. Р–223. Оп. 2. Д. 338. Л. 9об., 112.

30. АУФСБ ОО. Ф. 34. Д. 54580. Т. 1. Л. 12об.

31. ГИАОО. Ф. Р–223. Оп. 2. Д. 338. Л. 1об., 9.

32. ГИАОО. Ф. Р–217. Оп. 3. Д. 42. Л. 50, 54; Р–223. Оп. 2. Д. 338. Л. 1об., 8, 9об.; АУФСБ ОО. Д. П–5746. Л. 11, 12, 21, 22, 34, 38.

33. ГИАОО. Ф. Р–223. Оп. 2. Д. 338. Л. 9об.

34. АУФСБ ОО. Д. П–5746. Л. 20, 67.

35. АУФСБ ОО. Д. П–5746. Л. 127.

36. АУФСБ ОО. Д. П–5746. Л. 2, 37, 38, 50, 127; ГИАОО. Ф. Р–223. Оп. 2. Д. 338. Л. 8об., 9об.

37. АУФСБ ОО. Д. П–5746. Л. 37-37об., 68, 81; Ф. 34. Д. 54580. Т. 1. Л. 12об., 13; Забвению не подлежит: Книга памяти жертв политических репрессий Омской области. НП. Омск, 2002. Т. 6. С. 177.

38. АУФСБ ОО. Д. П–5746. Л. 38-38об.

39. Клавинг В. Гражданская война в России: Белые армии. М., 2003. С. 412.

40. АУФСБ ОО. Д. П–5746. Л. 69.

41. АУФСБ ОО. Д. П–5746. Л. 82.

42. ГИАОО. Ф. Р–223. Оп. 2. Д. 338. Л. 1об.; АУФСБ ОО. Ф. 34. Д. 54580. Т. 1. Л. 10, 12об.

43. АУФСБ ОО. Д. П–5746. Л. 17, 33; ГИАОО. Ф. Р–217. Оп. 3. Д. 42. Л. 52об., 53об.

44. ГИАОО. Ф. Р–223. Оп. 2. Д. 338. Л. 2об., 4, 19, 31; АУФСБ ОО. Ф. 34. Д. 54580. Т. 1. Л. 6.

45. ГИАОО. Ф. Р–217. Оп. 3. Д. 42. Л. 48, 49, 52; Ф. Р–460. Оп. 1. Д. 497. Л. 1; АУФСБ ОО. Ф. 34. Д. 54580. Т. 1. Л. 5.

46. АУФСБ ОО. Ф. 34. Д. 54580. Т. 1. Л. 10.

47. ГИАОО. Ф. Р–217. Оп. 3. Д. 42. Л. 48об., 49об., 52об., 54об.; Ф. Р–223. Оп. 2. Д. 338. Л. 8об., 9; АУФСБ ОО. Ф. 34. Д. 54580. Т. 1. Л. 13.

48. Уйманов В. Н. Карательная операция против бывших белых офицеров в Западной Сибири в 1933 году // Вестник ТГПУ. 2012. № 6. С. 243.

49. Уйманов В. Н. Карательная операция против бывших белых офицеров в Западной Сибири в 1933 году // Вестник ТГПУ. 2012. № 6. С. 248.

50. Уголовный кодекс РСФСР. М., 1938. С. 28.

51. Забвению не подлежит: Книга памяти жертв политических репрессий Омской области. НП. Омск, 2002. Т. 6. С. 178.

Для исследователей

Виртуальные выставки

Поиск по сайту:

Для тех, кто комплектует архив

Центр изучения истории Гражданской войны