Л.И. ОГОРОДНИКОВА

г.Омск, Исторический архив Омской области

 

ИМЯ П.Л. ДРАВЕРТА В ДОКУМЕНТАХ ИСТОРИЧЕСКОГО АРХИВА ОМСКОЙ ОБЛАСТИ

 

В архиве имеется небольшой личный фонд П.Л. Драверта, состоящий всего из 6 единиц хранения, крошечный осколок от его богатого творческого наследия. Фонд содержит письма Драверта  И.С. Коровкину его переписку с Васисским сельсоветом Тарского района об упавшем метеорите, стихи. Документы были приняты архивом в 1971 г.

В фонде Омского городского полицейского управления хранится небольшое дело «О состоящем под негласным наблюдением полиции б[ывшем] студенте Казанского университета Петре Людвиговиче Драверте»[1]. Это небольшая переписка Казанского и Омского полицмейстеров. Первый извещал, что Драверт 25 мая 1911 г. выбыл в г. Омск, второй требовал от приставов Омска и Атаманского хутора провести его розыск  и установить наблюдение за его прибытием в Омск. Но розыск не дал результатов, Драверт  в Омск не прибыл.

С 30 октября по 1 декабря 1936 г. П.Л. принимал участие в работе экспедиции, организованной по заданию Треста стройматериалов Управления местной промышленности. Экспедиция работала в Северо-Казахстанской области в урочище Джанатай-Одыр, где было обнаружено крупное месторождение изверженных горных пород. В архивном фонде Омской областной плановой комиссии имеется отчет о ее результатах, рекомендации по использованию этой породы за подписями членов экспедиции, в т.ч. первой стоит подпись Драверта.[2]

В том же фонде хранится дело, названное  исследовательской работой профессора Драверта «Геологическая характеристика заповедника «Боровое».[3] П.Л. Драверт, бывший в то время научным работником заповедника, разрабатывал эту тему, рассчитанную на два года. В 1939 г. он исследовал минералы и полезные ископаемые данного района. И это дело – отчет об итогах работы за 1939 год.

. В фонде Омского краеведческого музея имеется так называемое «Метеоритное дело», содержащее документы за 1932-1935 гг. о поиске и изучении метеоритов на территории Западной Сибири, в т.ч. статью Драверта «Каменный дождь в окрестностях деревни Кузнецово».[4] Эта деревня  - в западной части Татарского района Западно – Сибирского края. Драверт писал, что, по словам свидетеля-мальчика,  падающий камень «шумел как два миллиона поднявшихся голубей… выбил в земле неглубокую косую ямку и выскочил из нее на 17 сантиметров в сторону. Трава и ямка обгорела и сам камень был поднят через 10 минут еще теплым. Вес его был около 2 килограмм».[5] Имеются в деле документы о метеоритах, упавших в Тарском районе, их розыске, переписка Драверта с учреждениями и организациями об этом.

В 1977 г. отмечалось 100-летие со дня рождения ученого. В фонде Омского краеведческого музея имеется тематико-экспозиционный план выставки к 100-летию П.Л. Драверта.(составитель- Т.М. Назарцева, редактор – Л.С. Худякова).[6] Девизом выставки можно считать использованное четверостишие из стихотворения Драверта «Падучая звезда»:

- «Пусть будет недолог твой жизненный путь,

  Но можешь и ты лучезарно сверкнуть,

  Оставив живущим волнующий след;

   Строитель, художник, ученый, поэт…».

Выставка имела разделы – Детство и студенческие годы, Начало научной деятельности, В нашем городе, Работа по генеалогии, минералогии и краеведению, Празднование 100-летия АН СССР, Деятельность П.Л. Драверта по метеоритике, Литературная деятельность, Коллекции Драверта.

Здесь же – текст экскурсии для данной выставки.

         В фонде Омского общества краеведения среди документов Омского краеведческого музея имеется рукописный отчет зав. геологическим отделом музея П. Драверта о командировке в г. Тобольск в 1935 г., где он работал в музее, архиве и библиотеке с фондами. В библиотеке он знакомился с изданиями по минералогии и метеоритике. Автор писал: «В библиотеке Тобольского музея удалось, между прочим, выявить чрезвычайно интересную рукопись ХVIII века с описаниями и рисунками, относящимися к изучаемым мной географическим явлениям в атмосфере в пределах бывшей Тобольской губернии».[7]  В архивном бюро Драверт, помимо общего ознакомления с документами архива, делал выписки о ссыльном колоднике Федоре Мелесе, который был первым авиаконструктором в Сибири в 18 веке. Работу о нем Д. готовил для печати. В музее он ознакомился с коллекциями минералов и горных пород. По просьбе сотрудников музея определил находившиеся на выставках минералы и породы и дал рекомендации для составления большой экспозиции по геологической истории земли. Он выступил на заседании Тобольского общества краеведения с докладом «Падение метеоритов в Тобольске по рукописям 17 и 18 столетий», дал консультации геологам, научным работникам по интересовавшим их вопросам.

         Документы о Драверте имеются в личном фонде профессора Омского сельскохозяйственного института В.К. Иванова. Это его воспоминания об учителе, коллеге П.Л. Драверте[8] (см. далее публикацию из этих воспоминаний). В 1963 г. В. Иванова пригласили принять участие в передаче Омского телевидения о П.Л. Он составил свои предложения к сценарию, но готовый материал не удовлетворил ученого, и он оказался от участия в передаче. Но сценарий он оставил себе, машинописный экземпляр которого и рукописные заметки В. Иванова  подшиты в одно из дел.[9]

Значительное количество документов о Д. содержится в личном фонде А.Ф. Палашенкова, собравшем материалы о своем друге и коллеге. Это копия рецензии В. Итина на книгу стихов П. Драверта, выпущенной в 1923 г. издательством «Сибирские огни» и опубликованную в журнале «Сибирские огни» в том же году..  – «… Химическая колба, где на примусе кипятится чай. Огнеупорный фарфор вместо стаканов. Кровать-кушетка. Над ней походный топорик с резьбой на железе. Чугунный крест - летящая гагара – священного бубна шамана. Кристаллы. Стеклянная трубка с порошком вивианита, синим, как Байкал. Картины природы Западной, Восточной Сибири, Забайкалья, Камчатки. Мохнатый мамонт с изогнутыми вниз клыками. Снимки легендарных экспедиций…стихи».[10]

Здесь же имеется машинописная копия работы Б.А. Вилинбахова «Омские книжные знаки», изданной в Ленинграде в 1954 году.[11] Она была посвящена памяти П.Л. Драверта. Автор определил и описал 303 книжных знака г. Омска, Акмолинской области, среди них -  книжный знак (экслибрис) Драверта  Он был сделан омским художником Е.А. Крутиковым  в 1933 году.– Это одноцветная линогравюра  (75х60 мм). На нем - кусок руды, геологический молоток, книга и свиток. Латинская надпись – Сочиняй и работай молотком. Тираж – 250 экз. был отпечатан на бумаге пяти цветов. Библиотека состояла из книг по минералогии, геологии, кристаллографии, метеоритике и археологии (в 1935 г. около 2500 томов). После смерти владельца библиотека и собрание книжных знаков поступили в Омский областной музей. О библиофильской и коллекционерской страсти ученого свидетельствует одно из его писем к Виленбахову: «Недавно улыбнулось маленькое счастье. Шел по улице. Вижу в канаве лежит какой – то старый растрепанный переплет книги. На всякий случай поднял, а там – сохранившийся ярлык».[12] К 100-летию Драверта был выпущен почтовый конверт.

В фонде хранится дело с вырезками из газет со статьями, стихами Д. за 1917-1968 годы.[13] Имеются машинописные копии писем В.И. Вернадского Драверту за 1932-1944 годы.[14] Эти письма Палашенков получил по его просьбе из Института геохимии,   аналитической химии им. Вернадского. В нескольких делах подшиты документы, собранные Палашенковым  о жизни и деятельности Д. – печатные брошюры Драверта, выписки из книг о нем, отдельные биографические документы, некрологи, воспоминания  о последних часах жизни Д., его похоронах и перезахоронении в Омске с Казачьего на Старо-Восточное кладбище.[15]

Отдельным делом представлены воспоминания С.Р. Лаптева о Д., текст его доклада на областном совещании географов 25 декабря 1960 года «Минералы в поэзии П.Л. Драверта».[16]

И, наконец, дело о Драверте из «Материалов к энциклопедии Сибирского Прииртышья» - вырезки из газет, материалы о похоронах, докладная записка А.Ф.  помощнику прокурора по г. Омску о приме имущества после смерти Д.[17]

Значительный комплекс документов о Драверте был собран И.С. Коровкиным. Он отложился в его личном фонде. Это подлинники и копии их писем, тщательно переписанные И.С.  – письма двух увлеченных, уважающих друг друга человек,   стихов Д., перечень стихов Д, сделанный К., фотографии, экземпляры печатных работ и брошюр Д. В одном из дел подшит рисунок могилы Д. на Казачьем кладбище, сделанный К. в 1947 г., некрологи из различных печатных изданий.[18]

         В фонде содержится письма омского художника Б.А. Спорникова Коровкину за 1964-1965 гг., в которых он рассказывает о своей работе над портретом Драверта[19]. В 1969 г. художник уехал из Омска. А портрет он закончил, и ныне он экспонируется в одном из залов областной библиотеки им. А.С. Пушкина.

В фонде имеется рукописная копия воспоминаний П.К. Бадаевой (гражданской жены П.Л.) о Драверте – история их знакомства и взаимоотношений.[20]

 

Из воспоминаний В.К. Иванова[1] «Ученый и поэтому, быть может, он – поэт»[21]

«Он прежде всего ученый, профессор минералогии, исследователь Сибири. И поэтому, быть может, он - поэт». Так писал о поэтическом творчестве Петра Людвиковича Драверта сибирский писатель Вивиан Итин[2].

         Мне посчастливилось учиться у П.Л. Драверта, работать с ним вместе в Сибирской сельскохозяйственной академии (позднее - Омский сельскохозяйственный институт), слушать его доклады и выступления на заседаниях УБА – Ученого бюро академии, собраниях научных обществ, на съездах, видеть его в дружеском кругу научных работников, встречаться в домашней обстановке, наблюдать в экспедиционных поездках.

         Первый раз я увидел Петра Людовиковича Драверта в 1918 г. – пятьдесят лет тому назад. Тех лет, которые уже уходят в историю. Желанием сохранить для будущих читателей стихов и ученых трудов П.Л. Драверта […][22] продиктованы эти строки воспоминаний

                                                   Концерт в физической аудитории

         Со времени этого студенческого вечера прошло почти пятьдесят лет, но запомнился вечер так отчетливо, что кажется, будто это происходило совсем недавно … В физической аудитории Омского сельскохозяйственного института, находившимся в здании, ныне занимаемом Омским речным училищем, шел большой концерт, в котором участвовали не только студенты, но и преподаватели института […]

         Шумными овациями встретили студенты ученого и поэта Петра Людовиковича Драверта, который читал на вечере свои стихи. Порывистые движения, высоко поднятая голова с непокорными волосами, блестящие глаза, мудрое лукавство губ, оттеняемое небольшой кудрявой бородкой, весь в каком-то устремлении, словно в полете – необычайный, особенный. Таким видел его впервые, таким для меня оставался Петр Людовикович всегда.

         Своеобразное, оригинальное чтение стихов: четкое произношение – артикуляция звука, как будто излишне резко, подчеркнуто быстро летящие слова создавали особую музыку. Читал стихи Петр Людовикович на столе. Эта манера, первоначально немало удивившая, как убедился после – была обычной для поэта. Не один раз потом мне приходилось видеть П.Л, Драверта как он выступал со своими стихами с такого рода «подмостков» […]

                                                Незабываемые встречи

Петр  Людовикович  Драверт  был нашим любимым профессором. Всегда с большим интересом мы слушали его блестящие по форме, насыщенные содержанием лекции. П.Л. Драверт был прекрасным лектором и обладал выдающимися ораторскими способностями. Высокоэрудированный специалист, естествоиспытатель – в полном значении этого слова, влюбленный в свой предмет – минералогию, метеоритику. Вдохновенный, горящий, неутомимо ищущий, рыцарски преданный служению науке, Петр  Людовикович  был для нас живым примером истинного учения. Человек своеобразный мысли, раздумий, самобытности, для некоторых – «оригинал».

Смелый взгляд. Мы никогда не видели его голову склоненной. Петр  Людовикович  в моих воспоминаниях сохранился таким – полным жизни, энергии. Увлечение, страстность, даже экспансивность – вот черты, присущие его натуре. Горячий в спорах – таким нередко наблюдал его на заседаниях и собраниях. Порою вспыльчивый, но быстро «отходил». Резкие и гневные возражения – решительный отпор, когда не признавалась или принижалась наука, являлись типичными для его характера. Очень редко бывал он спокойным, но никогда не оставался равнодушным.

                                                                           Кабинет ученого и мечтателя                                                                       

Кабинет минералогии и геологии, расположенный в первые годы на четвертом этаже в юго-западном углу главного учебного корпуса Сибакадемии, выглядел столь же необычно и своеобразно, каким сам являлся  организатор кабинета и кафедры.

Просторное помещение кабинета заполняли богатейшие коллекции минералов: самоцветы, кристаллы самых совершенных форм, переливающие разными цветами. Окаменелости, кости вымерших ископаемых животных. Бивни мамонта необычайных размеров. На тех, кто называл бивни «клыками мамонта», профессор обрушивался немедля соответствующей решительной сердитой поправкой и нотацией.

На стенах кабинета развешены картины – полярная тундра, тайга, горные цепи, ледниковые реки, фотоснимки, сделанные во время путешествий профессора и ученого. Все богатейшие экспонаты по минералогии и геологии Сибири собраны, точно описаны, любовно, красиво обрамлены руками Петра  Людовиковича. Это – сборы из экспедиций, совершенных им в Якутию, Саяны, на Алтай, Обский Север, Прииртышье и Северный Казахстан – плоды его неутомимых трудов в течение жизни.

В кабинете Петр  Людовикович не только работал, но и по многу дней жил. Диван, покрытый ковром. На полу – большая шкура белого медведя, над диваном – геологический молоток-топорик, бубен шамана с железной крестовиной «священной гагарой». Чай заваривался в химической колбе. Чашками служили фарфоровые тигли. На столе книги – труды Академии Наук и других научных учреждений, «Сибирские огни», постоянным сотрудником «Огней» П.Л. Драверт с первых лет издания журнала  являлся, другие художественные журналы, томики стихов […]

                                     Физики и лирики

Стихи Петра Людовиковича нас, молодых студентов,  увлекали больше, чем лекции и практические занятия. Мы с восхищением слушали эти стихи на больших институтских праздничных вечерах, где Петр Людовикович  обязательно выступал каждый раз, и на студенческих вечеринках, которые он посещал весьма охотно Молодежь не только всегда находила с ним […] общий язык, он был душою таких вечеринок […]

         Стихотворение «Красные кристаллы  - Я рощу в сосуде красные кристаллы – радостный, свободный, благородный труд» было помещено в первом номере студенческого журнала «Дни нашей жизни», издаваемого рабочее - студенческим клубом «Землероб». Журнал отмечен датой: 1 июня 1921г. Стихотворение «Письмо» посвящалось О. Высотиной – самой умной и самой скромной студентке нашего агрономического факультета – Леле Высотиной […][23]

         Летом 1929г. мы с Петром Людовиковичем жили в палатке на берегу озера Борового. Здесь была база нашей экспедиции. Однажды вечером Петр Людовикович принес полную шапку аметистов. Их было так много, что он поддерживал ее обеими руками. Во время прогулки верный глаз подсказал ему близость кварцевой жилы, проходящей под одной из сосен. Один удар геологическим молотком-топориком - и у корней дерева засверкали драгоценные аметисты - фиолетовые горные хрустали. Эта необычайная находка показалась мне каким-то волшебством. В последующие дни в этом лесу я тщательно осматривал корни стволов чуть ли не у каждой сосны. Конечно, безрезультатно. Видимо, клады под старыми соснами, растущими на древних гранитных скалах, доступны не каждому

ГИАОО. Ф. 1819. Оп. 1. Д. 255. Л. 1-  11. Авторизованная машинопись.   

                               

                             ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Г. ДРУЖИНИНА[3]

                                                                                                [1945-1964 гг.][24]

         Одно время в Омске, где-нибудь в молочном павильоне «Дима» или уютном кафе «Зоновой», где умели готовить слоеные пирожки с мясным фаршем или вареньем, можно было встретить двух пожилых мужчин без особо заметной разницы в летах. Лишь у одного борода была в заметной седине, у другого же – будто осыпана пеплом папиросы. Они подолгу и увлеченно беседовали, любовно посматривая друг на друга и совсем не обращая внимания на соседей по столикам. Можно подумать, что это встретились два приятеля после долгой разлуки и никак не могут наговориться. Потом я познакомился с одним из них. Случилось это при необычных обстоятельствах.

         Стояла суровая зима 1920 на 1921 год […] В Омске было и голодно, и холодно. Не было топлива. Горожан отправляли на заготовку дров, и они валили вековые березовые рощи на выезде за городом. В одну из бригад лесорубов попал и я. Случай свел меня здесь с напарником не совсем обычного вида. Бородач в длинном драповом пальто и памятной шляпе, притом с таким белым лицом и мягкими белыми руками, что я приуныл. Интеллигент чистой воды и кабинетный вековушка. Такому браться за пилу!

 Мы стояли с ним под старой березой с черным корьем, по колено в снегу. Что ж, начинать, так начинать, подумалось обоим. И мы начали.

         И тут я быстро убедился, что человек этот силен и ловок. Он ритмично и плавно вел пилу, а я лишь старался не задерживать ее. Он скоро сбросил в снег пальто и остался в теплой безрукавке. Бородач мой быстро упарил меня.

         Когда береза, наконец, рухнула в снежную постель, мы уселись на ее стволе, как усаживаются удачливые охотники на тушу убитого ими медведя. Надо было передохнуть перед новым таймом. Мой напарник снял шляпу и долго утирал большим клетчатым платком лицо и запотелую голову. Он улыбчиво, без иронии, посматривал на меня, как я еще тяжело дышу. Я давно догадался, что это был один из тех приятелей, которых я иногда встречал в кафе, тот – с бородой, осыпанной папиросным пеплом. Я сказал ему об этом.

- Да нет, что Вы, - рассмеялся он.- Какой он там приятель! То мой папаша Людовиг. Нам рано пришлось подолгу разлучаться, он тосковал, конечно, потому-то и … Мы разговорились.

         Надо рассказать теперь о нем. То был Петр Людовигович[25] Драверт-профессор геологии и геофизики. Работал он в Сибирской сельскохозяйственной академии (все ее звали Сибакой), а размещалась она тут же на выезде за Омском, где мы мародерствовали в тот день. […]

         Теперь часто говорят о «физиках» и «лириках». О необходимости их творческого содружества и взаимного проникновения, а иногда и о «антогонизме» между ними. Драверт органично объединил в себе и то, и другое. Науку и поэзию. Они взаимно обогащали в нем друг друга.  Не знали противоречий и иронии […]

         Хочется мне сказать еще об одной черте в характере Драверта – человека. Он быстро обживался на новом месте, влюблялся в его своеобразие, в его особые приметы и становился патриотом своего нового, пусть даже не «зеленого уветья», а просто улиц большого города. Быстро находил памятные места его.

         Уроженец Вятки, долгий бродяга по нехоженым тропам Сибири, он, осев в Омске, быстро полюбил этот город «на диком бреге Иртыша». Он любил повторять, что Омск - его город, который всегда привлекал к себе многих, что здесь побывали в свое время и известный путешественник Гумбольдт, и автор книги «Жизнь животных» Брем, наши исследователи Азии Пржевальский, Козлов и Потанин. Что в Омске родился гениальный Врубель и в местном музее изобразительных искусств можно увидеть его плафоны «Розы и орхидеи» и «Желтые розы». А в бывшем кадетском корпусе учились Валериан Куйбышев и Чокан Валиханов.

         Где-нибудь в тихом и уютном кафе Петр Людвигович мог часами рассказывать вам обо всем этом, как завзятый сторожил Омска. И молодым блеском загорались эти глаза, и любовь к жизни и всему живому была в них. Таким остался в моей памяти ученый и поэт Петр Драверт, человек, чистый сердцем, как енисейский берилл.

ГИАОО. Ф. 1819. Оп. 1. Д. 348. Л. 21-26. Машинописная копия.


[1] ГИАОО. Ф. 14. Оп. 1. Д. 1252.

[2] ГИАОО. Ф. 1088. Оп. 1. Д. 709. Л. 12-18.

[3] [3] ГИАОО. Ф. 1088. Оп. 1. Д. 613. Л. 12-18.

[4] ГИАОО. Ф. 1076. Оп. 1. Д. 146.

[5] Там же. Л.9.

[6] ГИАОО. Ф. 1076. Оп. 1. Д. 513.

[7] ГИАОО. Ф. 1074. Оп. 1. Д. 83. Л. 44,17..

[8] ГИАОО. Ф. 1819. Оп. 1. Д. 255.

[9] ГИАОО. Ф. 1819. Оп. 1. Д. 348. .

[10] ГИАОО. Ф. 2200. Оп. 3. Д. 29. Л. 1.

[11] ГИАОО. Ф. 2200. Оп. 3. Д. 32.

[12] ГИАОО. Ф. 1076. Оп. 1. Д. 535. Л.4.

[13] ГИАОО. Ф. 2200. Оп. 3. Д. 28.

[14] ГИАОО. Ф. 2200. Оп. 3. Д. 31.

[15] ГИАОО. Ф. 2200. Оп. 3. Д. 30.

[16] ГИАОО. Ф. 2200. Оп. 3. Д. 33..

[17] ГИАОО. Ф. 2200. Оп. 2. Д. 612.

[18] Ф. 1405. Оп. 1. Д. 342. Л.19.

[19] Ф. 1405. Оп. 1. Д. 333.

[20] Ф. 1405. Оп. 1. Д. 255.

[21] Дата написания воспоминаний не установлена.

[22] Отточиями в квадратных скобках  здесь и далее отмечены пропущенные части текста документов.

[23] ГИАОО. Ф. 1819. Оп. 1. Д. 255. Л.1-9

[24] Дата написания отсутствует. Документ датируется по датам дела, в котором находятся воспоминания.

[25] Г. Дружинин указывает отчество Драверта – Людвигович, а В. Иванов – Людвикович.


[1] Иванов Венедикт Константинович (1901-1972) – выпускник агрономического факультета Омского сельскохозяйственного института, ученый-метеоролог, климатолог Сибири, кандидат сельскохозяйственных наук, зав. кафедрой ОмСХИ. Поэт, фельетонист, литературный критик. Личный фонд Иванова В.К. хранится в Историческом архиве Омской области (№ 1819).

[2] Итин Вивиан Азарьевич (1894-1938) – советский поэт и прозаик. В Сибири – с 1919 г. Занимался литературной и общественной работой. Был секретарем и председателем Западно-Сибирского отдела Союза советских писателей, с 1934 г. – ответственный редактор ж. «Сибирские огни». Автор ряда литературных произведений.

[3] Гавриил Федорович Державин – поэт, писатель. Родился в 1893 г. в ст. Мельничной Акмолинской области. Окончил Омское землемерное училище. Более 30 лет проработал землеустроителем в Западной Сибири и Казахстане.  Печатался в газетах и журналах Сибири и Казахстана, автор ряда печатных сборников. См. о нем: ГИАОО. Ф. 2200. Оп.1. Д.878; Оп.2. Д.621.

Для исследователей

Виртуальные выставки

Поиск по сайту:

Для тех, кто комплектует архив

Центр изучения истории Гражданской войны